Когда я дописала свой предыдущий текст, я поняла, что у меня разболелась голова. Я перечитала и подумала: «как же я вообще могла так жить?» Для меня совершенно очевидно, почему мой сын был нервным к пяти годам, ведь все, что я ощущала и чувствовала, передавалось и ему с самого рождения, если не раньше.
Мой сын был таким, каким я его сделала. Это не означает, что я была плохой или делала что-то неправильно. Я очень старалась и делала, как умела, насколько возможно честно и добросовестно. А я была такой, какой была, потому что мои родители сделали меня такой, а их сделали такими их родители – и так до бесконечности.
Но это совсем не повод осуждать поведение родителей. Это возможность увидеть поведенческие модели, которые передаются из поколения в поколение в собственной семье и решить, какие стоит брать в свой арсенал, а какие – нет. Это непростая задача. Менять поведенческие установки, заложенные в раннем детстве, очень трудно. Но еще труднее – их в себе распознать.
Я буду рассказывать, как я проживала разные эпизоды из своего детства и молодости, как повлияло на меня поведение и слова родителей. Я чувствую благодарность за все сложности, препятствия и уроки, данные мне судьбой, и если для кого-то мои истории покажутся осуждением кого-либо, то, вероятно, это будет обусловлено их личными возможностями восприятия информации. Как говорится, поймут в меру своей испорченности.
Многие годы я жила с сильной обидой на своих родителей за какие-то их поступки, за отсутствие каких-то поступков, и за то, что они мне что-то «не додали». Многие годы я не могла даже вообразить, что смогу отпустить эти обиды. Но постепенно, слой за слоем, обиды отходят, и остается благодарность и почтение. Конечно, это еще не финал. Но уже сейчас есть ощущение внутренней опоры, независимости от чужого поведения, понимание, что не меня обижают, а я обижаюсь. А значит, могу себя из этого состояния вывести сама.
К тому времени, когда я начала встречаться со своим будущим мужем, я уже жила отдельно от родителей 5 лет, то есть с 16 лет. Родители были разведены и оба состояли во вторых браках. Мама жила в США, а папа в Москве. У папы со второй женой было двое маленьких детей. До того, как меня отселили в отдельную квартиру, я один учебный год (это было 10 класс) прожила с папой и его женой и годовалым сыном.
А предыдущий год я провела с мамой в США, где я училась в частной школе для девочек. Я помню, как папа прилетел в начале учебного года, и мы с ним ходили по территории школы. Мне было 14. Я не помню, прилетел ли он навестить нас со старшим братом, или по каким-то своим делам, но помню, что в тот день он рассказал мне, что у них с женой скоро родится ребенок. В ноябре. А говорил он мне это в сентябре, то есть за 2 месяца до родов. Я была в Москве в начале лета и жила с ними в их квартире, но про беременность узнала только уже будучи в Америке в школе. Я понимаю, что у них были какие-то «разумные» соображения, из-за которых они не делились этой новостью со мной, но мне в тот момент просто было очень больно и обидно. Я чувствовала сильное отвержение. Это было то чувство, которое нитью связывало многие события моего детства и молодости и долгие годы не позволяло мне ощутить свою ценность в этом мире. Я не могла понять, почему я из раза в раз чувствовала, что я никому не нужна, и что мои интересы ни для кого не важны.
Когда папа рассказал мне, что будет жениться и познакомил со своей будущей женой, мне 13 или 14. Мама уже жила в США, а я в Москве. Сначала с родителями папы в загородном доме, а потом уже «с папой» в квартире в городе. Я пишу это в кавычках, потому что папа не ночевал дома и не проводил со мной вечера, но заходил утром, чтобы убедиться, что я вовремя ушла в школу. Это был 9 класс. Он не хотел, чтобы об этом знала мама, и мне было запрещено ей рассказывать. Она, конечно же, догадывалась, но я думаю, что и ей было проще делать вид, что она не знает. Из-за этого я не могла попросить у нее помощи в том, чтобы она рассказала мне, как готовить разные блюда, и я стала питаться пельменями и сосисками, и до сих пор не солю еду, потому что с тех пор осталась привычка есть все без соли.
Когда я познакомилась с будущей женой папы, я была более чем открыта к отношениям. Мне было одиноко, я не чувствовала материнскую опору в своей жизни. Я надеялась, что папина жена станет мне близким человеком. Я знала, что подростки часто отвергают новых супругов своих родителей, устраивают сцены и истерики, и мне казалось, что папина жена оценит мою открытость и принятие ее рядом с отцом, и тогда, возможно, она поможет мне закрыть мою потребность в материнской любви.
Они поженились в марте и вскоре переехали в новую квартиру, куда меня жить не позвали. Я уже «официально» жила одна в квартире, которую несколько лет до этого обустроила для нашей семьи моя мама. Но теперь мама и старший брат жили в Америке, а папа – в новой квартире с новой женой.
У меня близился выпускной из девятого класса, и я купила платье и хотела, чтобы мне купили туфли. Я предложила папе, чтобы его жена сводила меня в магазин выбрать туфли. Мне казалось, что это хороший жест – шаг навстречу на пути к близким отношениям с новой женщиной в моей жизни. Но папа сказал, что она плохо себя чувствовала, и сводил меня сам. Он купил мне потрясающие туфли, и я не придала особого значения ее отказу. Только годы спустя я поняла, что это был именно отказ, и что никаких отношений с ней у меня никогда не будет.
Уже в 31 год, у того же психолога на Патриках я получила ключ к разгадке обиды на свою мачеху, а до этого я не могла понять, как же эти обиды отпустить, ведь они сидели так глубоко в моем сердце и напоминали о себе при каждой встрече или слове о ней.
Сегодня этот опыт вызывает у меня чувство благодарности, и я расскажу, что я «получила» из него. Но тогда, не чувствуя никакой родительской поддержки, кроме финансового обеспечения, эта боль и обиды к 19 годам довели меня до мыслей о суициде.
