Когда нам что-то не нравится в отношениях с другими людьми, у нас возникает выбор: расстраиваться, обижаться, осуждать другого человека, принимать ситуацию как есть и мириться с ней, иногда на долгие годы, или задать себе вопрос: «А что я могу сделать сам, чтобы эти отношения изменить?» Умение задать этот вопрос возвращает человеку его локус контроля, помогает увидеть его личную ответственность за качество этих отношений, и возвращает его в состояние творца собственной жизни, а не жертвы.
Я многие годы страдала во многих отношениях: с родителями, с мужем, с детьми, иногда с подругами. Что-то подсказывало мне, что есть другой путь. Это была не только интуиция, но и черта моего характера, мое воспитание и склад ума: мои родители познакомились на физическом факультете МГУ, оба из семей с очень высоким уровнем интеллекта, и я выросла в среде, где принято решать задачи. С раннего детства я наблюдала, как родители, бабушки и дедушки ставили цели и задачи и методично их решали. Все они стали успешными в своих областях деятельности, все были и есть уверенны в своих способностях. Мои родители в большей степени применили эти качества характера и воспитания для достижения успехов в материальном мире, а я пытаюсь расширить поле успеха и ставлю себе задачи для достижения высокого качества жизни в сфере эмоций и состояния.
Я могу этим заниматься во многом именно из-за труда моих родителей. Их труд создал прочную материальную базу для нашей семьи. Они смогли это сделать на фоне внешней нестабильности, подобную которой я никогда не ощущала (распад СССР, 90-е и так далее) и поэтому для них материальное благополучие имело огромную ценность. Но мой отец уже давно не «зарабатывает деньги». Он создает материальные структуры, в которых люди могут чувствовать себя комфортно. У него есть ощущение миссии по жизни – создавать качественную среду обитания и жизнедеятельности в своей стране. Мои же задачи находятся немного в другой плоскости – как освободиться от внутренних препятствий к тому, чтобы чувствовать себя комфортно и процветать в своей среде, какой бы она на данный момент не была.
Те боли и обиды, которые прожила я, и решила «распутать», мои родители прожили по-своему. Вероятно, они не могли себе позволить уделять им время, потому что необходимо было выживать. А у меня это время есть. И я решу эти задачи для себя и своих детей, и они уже смогут решать следующие, которые я сейчас даже не могу вообразить.
Для меня это как прогресс в сфере технологий – каждое следующее поколение гаджетов появляется на базе предыдущих. Также и мы. Мы можем многого в жизни достичь, но наша начальная точка – это все, чего добились наши родители и предки.
Получается, что я имею возможность разбираться с обидами на родителей благодаря труду и воспитанию родителей. По-моему, звучит неплохо. И точно помогает не делать из родителей врагов и вредителей, а видеть и уважать их собственный путь, их собственные боли и обиды, а также их огромный вклад в ту жизнь, которую мне посчастливилось проживать. Я чувствую к ним благодарность и почтение. А если я вижу, что они сами продолжают жить с какой-то болью, мирятся с какими-то ситуациями в своей жизни, которые для меня уже кажутся легко решаемыми, то я не пытаюсь их спасти, учить их, навязывать им свое видение. Это тоже форма неосуждения – позволение человеку проживать собственную судьбу. Я могу быть примером того, как можно жить для своих родителей и для любого другого человека, но человек сам вправе решать, следовать чужому примеру или нет.
Больше всего меня интересует то, что происходит со мной. То, что я чувствую, в каком состоянии проживаю свои дни. Если мне становится плохо от взаимодействия с другим человеком, то я думаю о том, почему это случилось со мной, как я это на себя навлекла. Сейчас часто встречается фраза: «В осуждаем в других то, что не принимаем в себе», но, на мой взгляд, это непросто понять и прочувствовать. Что же это значит?
В ситуации с мачехой может быть понятно так: я полностью перестала ее осуждать за отношение ко мне, когда сама увидела в себе зарождение подобных чувств, и признав это себе и тому, кто эти чувства вызвал, я освободилась от осуждения этих чувств как явления. А как расценить, когда раздражает бывший муж из-за кардинально разных взглядов на воспитание и содержание детей? Как толковать эту фразу по отношению к старшему сыну, который вызывал у меня раздражение не из-за какого-то конкретного поведения, а просто периодически тяготил меня своим существованием?
Означает ли это, что меня тяготило свое собственное существование, когда я ощущала саму себя нежеланным ребенком? И возможно по мере того, как я освобождаюсь от своих собственных детских травм, мое отношение к сыну меняется. Я пока точно не знаю, но точно узнаю, потому что я очень хорошо решаю задачи и достигаю свои цели.
Когда сыну было 5, и я начала ходить к психологу, я про все это не думала. Я просто чувствовала сильную неудовлетворенность своей реальностью, с которой я не могла жить дальше. Мое понимание и ощущение мира и процессов человеческой жизни были поверхностны и «материальны», и я не могла вообразить, что встану на путь глубокого познания человеческой сущности и духовного развития.
Психолог дала мне непростые, но понятные задания: уделять сыну больше внимания, наладить с ним тактильный контакт, не оставлять его и не уходить в момент истерики. Было что-то еще, но я уже не помню всех подробностей. Наверное, мне в этом деле помогло мое воспитание: я умела браться за трудные задачи, зная, что учиться их выполнять можно по ходу дела.
А задача, которую я поставила себе по отношению к сыну, звучала так: взять на себя полную ответственность за отношения с сыном, отношения с сыном, за его поведение и состояние, и найти инструменты для улучшения всего перечисленного до состояния собственного удовлетворения. Ведь как я уже говорила, меня волнует только мое состояние. Если бы поведение моего сына меня не беспокоило, я бы и не начала искать решения.
Получается, что даже судьбы наших детей волнуют нас только в точке контакта с нашим собственным состоянием, иначе просто не возникает реакция и внутренний призыв к действию (пассивному, как осуждение, или активному, как вмешательство). А если я волнуюсь только из-за собственного состояния, то только в моих силах и интересах что-либо вообще делать. Только я сама себе что-то должна. Это и есть та самая полная личная ответственность.
